- Мурзик, - сказал я. - Сукин ты сын. Где тебя добыла моя матушка, а?

- На бирже, - сказал Мурзик и рыгнул. - Простите.

Я растерялся. То есть, я по-настоящему растерялся. Матушка всегда покупала товары с гарантией. Даже из комиссионных магазинов неизменно выцеживала какую-нибудь филькину грамоту, по которой потом имела право на бесплатный или льготный ремонт. По части филькиных грамот моя матушка великая искусница. Как же ее угораздило вместо добропорядочной и квалифицированной домашней прислуги приобрести беглого каторжника?..

У Мурзика подрагивали толстые губы.

- Ну, ну, - сказал я наконец. - Рассказывай уж все, без утайки. Как ты надул их?

- Не надувал я никого, - пробубнил скисший Мурзик. - Знаете такую лавочку - "Набу энд Син работорговая компани лимитед"? Слыхали?

- Ну, - буркнул я. Я не знал такой компании. Я противник рабства.

- Они скупили у нас, на железке - ну, "Трансмеждуречье", шпалоукладка - большую партию отбракованных рабов, - продолжал Мурзик.

- Так ты еще и отбракованный?

Мурзик кивнул.

- Так вышло, - пояснил он. - Да я-то уж точно ничего не делал, ну ничего такого... Он случайно упал.

- Кто?

- Прораб. Он в котел упал. - Добавил тише: - Ну, со смолой - котел, то есть. А спичку уронил вообще не я... Ну, нас и отбраковали. Всю смену...

Я налил себе кофе в чашку из широко раздутых ноздрей хрустального сарацина. Сел с чашкой.

Мой раб уныло и многословно бубнил, что не ронял он спички и что прораб упал в котел случайно, а всю смену отбраковали и хотели общественно-показательно повесить, но тут как раз кстати нагрянули ушлые ребята из этой "энд Син работорговой" и вошли в сложные переговоры с руководством строительной компании. Вернее, с подрядчиком. Вернее, с одним мудаком, который всей этой богадельней заведовал.

Вследствие чего всю отбракованную смену "энд Син работорговая" скупила по баснословной дешевке. А на биржу сдала, понятное дело, уже втридорога, снабдив каждого сертификатом квалифицированной домашней прислуги и липовой справкой об отличном состоянии здоровья.